Это будет славная охота

Кризис в металлургической отрасли позволит выжить сильнейшим компаниям и усилит роль государства в регулировании реальной экономики


Это будет славная охота
Кризис в металлургической отрасли позволит выжить сильнейшим компаниям и усилит роль государства в регулировании реальной экономики
 
Артем Ильин, Валерий Денисенко, журнал «Металл»
 
Кризис в металлургии, начавший­ся в сентябре текущего года рез­ким падением цен на всех рын­ках, был вызван не отсутствием спроса на произведенную продукцию, а более фундаментальными причинами. В частности, прекращением кредитова­ния банками реальной экономики.
Мировая кредитно-финансовая сис­тема увлеклась ипотечными ценны­ми бумагами, которые, по мнению экспертов, стоили необоснованно доро­го. Образовавшийся на этом рынке «пузырь» лопнул, вызвав цепную реакцию в виде банкротств инвестицион­ных банков и обесценивания финансо­вых, товарных, фондовых рынков.
Переоценка сложившихся за много лет ценностей привела к кризису в ре­альной экономике, в том числе и металлургии.
О перспективах преодоления кризисных явлений в мировой и украинской метал­лургии мы общались с руководителем де­партамента по вопросам металлургичес­кого комплекса «Держзовнішінформа» Владимиром Пиковским.
 
М: Владимир Семенович, по Вашему мнению, можно ли было предви­деть кризисную ситуацию в миро­вой и украинской металлургии?
Владимир Пиковский: Можно смело утверждать, что в июле-августе с.г. пред­видеть кризисную ситуацию в мировой металлургии было невозможно. Об этом говорят все эксперты мирового рынка стали. И наиболее ярко это проявилось на совещании IISI(Международный ин­ститут чугуна и стали, сейчас WorldSteelAssociation, — прим.ред.), на котором обычно в ноябре-декабре представля­ют прогноз развития мирового рынка стали на следующий год. В этом же году представители Института заявили, что смогут дать прогнозную информацию после апреля следующего года.
На данном этапе прогнозировать раз­витие мирового рынка стали невозмож­но, потому что этот кризис коренным образом отличается от предыдущих.
 
М: В чем же основные о различия те­кущего кризиса и, например, кри­зисов 2005 и 1998-2001гг.?
В.П.: Кризис в металлургии проходит на фоне мирового финансового кризиса, первопричина которого — появление но­вых рискованных финансовых инстру­ментов на ипотечном рынке. При этом национальные банки ведущих стран (в т.ч. и Федеральная резервная система) не уделяли должного внимания их ис­пользованию. Эти инструменты вышли из-под контроля, и произошло завыше­ние стоимости активов, надувание фон­дового рынка. Колебания на фондовом рынке происходят очень быстро, прак­тически моментально. И снижение стоимости активов, сразу же привело к сни­жению капитализации компаний и вы­звало озабоченность у финансовых ин­ститутов, которые кредитуют проекты, отрасли. А уменьшение кредитов для ре­альной экономики привело к снижению потребления металла.
Среди отличий также стоит отметить развитие информационных технологий. Турбулентности, возникшие на каком-то рынке, сразу же становятся известны все­му миру. При этом роль СМИ не всегда является положительной. Публикации в них часто несут негативный, я бы даже сказал панический характер.
Говорить о четкой картине выхода металлургии из кризиса без решения проблем в финансово-банковской сфере невозможно. Опыт и практика по­казывает, что выход из финансового кризиса обычно продолжается не менее 1,5-2 лет. И я думаю, что пример­но такой же период необходим и реаль­ной экономике.
Считаю, что следить за развитием кри­зиса нужно, прежде всего, по США, кото­рые доминируют, как в мировом произ­водстве товаров, так и их потреблении.
 
М: А где находится точка отсчета на­чала кризиса и когда будет прой­дено его дно?
В.П.: Старт кризису был заложен с началом применения новых финансо­вых инструментов на ипотечном рын­ке. Они страховались, перезакладыва­лись, перекредитовывались — соверша­лись действия, которые не были обеспечены реальным залогом — материа­лами, драгоценными металлами, тра­диционными ценными бумагами. Т.е. финансовые инструменты не были пок­рыты реальными объемами производс­тва реальной экономики.
Я думаю, что апогей кризисных явле­ний наступит в первом полугодии следу­ющего года. А выход из кризиса можно ожидать через 1,5-2 года, начиная с осе­ни этого года, после того, как ужесточи­лись условия кредитования, выросла стоимость кредитных ресурсов и появилась психологическая компонента в действи­ях кредиторов, когда они потеряли уве­ренность в возврате средств.
К тому же сейчас отложены строитель­ные проекты, наблюдаются сложности в автомобилестроении, машиностроении и других металлопотребляющих отрас­лях. Говорить о выходе металлургии из кризиса можно только после того, как за­работают эти отрасли.
Но обязательное условие стабили­зации ситуации — жесткий контроль за финансовыми потоками со сторо­ны государств.
 
М: Некоторые эксперты утвержда­ют: то, что происходит сейчас — это кризис перепроизводства…
В.П.: Это сложный вопрос: было пе­репроизводство или нет. В той финан­сово-банковской среде, которая существовала последние 8-10 лет перепроиз­водства металла не было.
По всему миру реализовывались со­вершенно реальные проекты, обеспечи­вавшие спрос на металл и до июля-августа текущего года произведенного ме­талла, в общем-то, не хватало. Но когда произошли финансовые сокращения, то ряд проектов просто отложили.
И я верю, что при ликвидации проблем в финансово-банковском секторе эти же объемы металла будут востребованы.
 
М: Кто из производителей имеет преимущества в нынешних условиях?
В.П.: Складские запасы, запасы в портах уже истощились, а потребляю­щие отрасли не умерли целиком, и их функционирование вызывает опреде­ленный спрос на металл. Мы уже бы­ли свидетелями отскока цен на квадратную заготовку в начале ноября, ко­торый был вызван потребностью пере­катчиков возобновить свои запасы.
В таких условиях производители всех стран снижают объемы производства. А преимущество есть у тех компаний, которые имеют достаточно высокую доходность, минимальную энерго- и материалоемкость производства.
Выигрывают и производители, ко­торые работают с нишевыми товара­ми. Например, я пока не вижу существенного снижения потребления су­дового листа. Есть даже информация, что Южная Корея увеличивает объемы производства этого товара, а цена на него по-прежнему превышает 1000 дол­ларов США за тонну.
Еще один важный момент — внут­ренний рынок, который, безусловно, снижает глубину кризиса на рынке стали. Например, в Китае более 90% производителей поставляет продук­цию на внутренний рынок. То же самое можно говорить о Европе и Северной Америке.
Есть определенная дифференциация по видам производств. Более живучими оказались неинтегрированные произ­водители, которые используют элект­росталеплавильный способ производс­тва, например, NUCOR. Их не косну­лись проблемы стоимости сырьевых ресурсов — кокса, ЖРС. Но отмечу — это сегодняшнее преимущество.
Сейчас ряд производителей планово снижают объемы производства и уде­ляют внимание технической и техноло­гической модернизации. Это самое ра­зумное решение, потому что после вы­хода из кризиса у них будет явное пре­имущество перед всеми остальными. Такие сигналы идут от ArcelorMittal, NipponSteelи, особенно, от компании POSCO, которая не прекратила строи­тельство толстолистовых станов для производства судостали.
 
М: По данным worldsteel(ранее IISI) в октябре 2008г. максимальное падение производства стали про­изошло в Украине (-48,7% к октяб­рю 2007г.). Чем обусловлено такое падение объемов производства в сравнении с другими странами?
В.П.: На этот вопрос очень легко от­вечать. В Украине нет развитого внут­реннего рынка, и наша металлургия до сих пор остается экспортоориентированной. К тому же, когда происходят кризисные явления на мировом рынке, прежде всего, страдают поставщи­ки товара с невысокой степенью добав­ленной стоимости.
Ухудшает ситуацию и то, что во всех странах применяются антикризисные меры, направленные на защиту внут­реннего рынка. Можно ожидать новую волну антидемпинговых, специальных, антисубсидиарных расследований в от­ношении украинских товаров.
Но если сравнить ситуацию на на­ших предприятиях в середине декабря с ситуацией в середине ноября, то она улучшилась. Стало работать больше до­менных, мартеновских и конвертерных печей. Но самое главное – запущены прокатные станы.
Думаю, что дно по объемам производс­тва мы уже прошли в ноябре. И в целом за год мы снизим объемы производства на 10-12%, а экспорта — на 7-8%.
Считаю, что у других стран не будет такого как у Украины провала в месяч­ных объемах производства.
 
М: Как повлияла на конкурентоспо­собность украинских производи­телей девальвация курса гривны к доллару, произошедшая в кон­це 2008г.?
В.П.: Девальвация гривны снижа­ет платежеспособный спрос на ме­талл внутри Украины. А для работы на внешних рынках она должна быть благом, но это если бы не было миро­вого кризиса.
В себестоимости заготовки мы про­игрывали до кризиса и проигрываем сейчас нашим конкурентам — России, Турции, Китаю. Потому что ее основ­ные составляющие — сырьевые мате­риалы и энергоносители — приобрета­ются за доллары. А в Украине до сих пор используется огромное количест­во газа в доменном производстве, чуть меньше — в мартеновском.
Сырье хоть и покупается за гривны, но цены привязаны к мировым. А снижение цен на ЖРС началось лишь в ноябре-дека­бре, когда наши производители согласи­лись работать не по долгосрочным конт­рактам, а по месячным, в которых зафик­сированы более низкие цены.
Не стоит забывать о проблемах раз­ливки жидкой стали. Работа через слитки увеличивает себестоимость проката, а доля стали, разлитой на МНЛЗ, в первом полугодии была на уровне 34-35% — это один из самых низких показателей в мире.
При росте курса доллара металлур­ги, в принципе, экономят лишь на зар­плате и налогах.
 
М: Могут ли возобновиться антидем­пинговые расследования в отно­шении Украины?
В.П.: На последних встречах с рос­сийскими металлургами я понял, что их волнует каждая тонна ввозимой про­дукции, независимо от цены. На анти­кризисных совещаниях, которые еже­недельно проводит премьер-министр РФ В.Путин, вторым-третьим пунктом стоит вопрос защиты внутреннего рын­ка. И даже вводят термин «быстрое ан­тидемпинговое расследование».
Там государство очень серьезно заботится о своих производителях. Например, снижена ставка налога на прибыль с 24,5% до 20%, планируется снижение НДС. Плюс идет очень мощ­ная защита внутреннего рынка метал­лопродукции, в основном, от украинс­ких и китайских производителей.
 
М: Некоторые эксперты считают, что остановка неэффективных металлургических агрегатов (мартеновские печи, устаревшие домны) и снижение валовых объ­емов производства стали может оказать положительное воздейс­твие на отечественную металлур­гию в целом (без учета интере­сов отдельных бизнес-групп). В частности, производство станет более эффективным, произойдет структурная реформа в украинс­кой металлургии. Поддерживаете ли Вы этот тезис?
В.П.: Это абсолютно верно, с любых точек зрения: философских, экономических, рыночных. Но в теории. А на практике этот вопрос достаточно дис­куссионный. Этот процесс работает лишь в том случае, когда есть его четкое понимание у власть имущих: пре­зидента, правительства, парламента. Ведь в этом случае государство должно взять на себя решение социаль­ных вопросов, ведь Вы сами знаете, как важны для каждого города металлургические градообразующие пред­приятия.
Я думаю, что уже наступило время, когда государство должно быть более ответственным в регулировании экономики. Классическая рыночная эко­номика по своей природе эгоистична -это работа на максимальную прибыль и фактическое отсутствие социальной ответственности. Поэтому нужно при­нять такую систему законодательных актов, которая бы обеспечила боль­шее влияние государства на разви­тие реальной экономики. Я имею в виду балансы, регулирование прибы­ли и рентабельности. И ничего в этом страшного и дикого нет. Например, в Японии в начале каждого года со­ставляется порядка 20 тысяч балан­сов, в которых учитываются все пот­ребности и возможности, начиная от уровня поселков.
Мы идеализируем рыночную эконо­мику, говоря, что рынок сам все рас­ставит по своим местам. Сегодня не то время. По пути усиления роли го­сударства сейчас идут все развитые страны, которые понимают, что когда экономика функционирует только под влиянием хозяев — это тупиковая ветвь. При этом главная задача: обеспечить развитие всего государства, а не отде­льных групп, кланов, ФПГ и т.д.
Когда говорят, что на выходе из кри­зиса мы будем иметь более развитую и сбалансированную экономику, в том числе и металлургию, то вероятнее все­го именно так и будет. Но лишь в том случае, когда процесс будет управлять­ся со стороны государства.
Например, Китай заявляет о ликви­дации в ближайшем будущем порядка 300 мелких предприятий. И на выхо­де из кризиса в этой стране будет кон­солидированная укрепленная отрасль с новыми техническими и технологическими решениями.
 
М: А можно ли ожидать изменений в экспортной политике Украины?
В.П.: Роль государства должна ощу­щаться и в регулировании экспорта. Ведь даже когда поставки идут внутри одной группы, нужно понимать, кто и где платит налоги. Если производи­тель продает полуфабрикат торговой структуре, зарегистрированной, на­пример, в Швейцарии, а та — конеч­ному потребителю, то отчисления с прибыли достаются Швейцарии, а не Украине. Но тут должны работать на­логовые органы, чтобы производитель не экспортировал продукцию по заниженной цене.
 
М: Кстати, этим летом произошла от­мена индикативных экспортных цен, благодаря которым долгое время ограничивалась минималь­ная стоимость некоторых экспор­тируемых товаров. Как это собы­тие повлияло на рынок?
В.П.: Многие украинские предпри­ятия имеют свои торговые дома за границей. И было бы интересно уви­деть, как бы они работали после от­мены индикативных цен. Но произо­шел обвал цен во всем мире и име­ющиеся условия для сравнения не­корректны.
Но могу сказать, что индикатив­ная цена сыграла свою положитель­ную роль, потому что это был ниж­ний предел, до которого могли опус­титься все поставщики продукции из Украины. А вот по товарам, не вхо­дившим в этот список, экспорт шел по минимальным ценам. Например, товарный чугун вывозили по 150 дол­ларов за тонну.
 
М: В СМИ сейчас обсуждается возмож­ный передел собственности в укра­инском ГМК. Можно ли говорить о том, что промышленные группы, не обладающие собственным сы­рьем, находятся в группе риска? Кому могут достаться их активы: отечественным или зарубежным игрокам?
В.П.: Предприятия, у которых нет собственной сырьевой базы, действи­тельно могут поменять собственни­ков. Но нельзя говорить, что это груп­па риска. Для отдельных предприятий смена собственников может быть во благо.
А вот воздействие государства на ра­боту транснациональных компаний ме­нее ощутимо. Но при разумном руководстве обе стороны всегда найдут об­щий язык.
Если говорить о возможных покупа­телях, то украинские компании можно исключить. Выбирая между российскими и западными компаниями, я бы предпочел представителей дальнего за­рубежья. В первую очередь с точки зре­ния культуры ведения бизнеса.
 
М: Смогут ли новые электросталеп­лавильные производства потес­нить существующих украинских производителей с традиционных для них рынков?
В.П.: В средне- и долгосрочном про­гнозе роль металлургических мини-за­водов будет возрастать во всем мире. Они могут составить серьезную кон­куренцию и нашим интегрирован­ным комбинатам по определенному сортаменту. Но с другой стороны — где брать сырье для функционирования этих предприятий? В отличие от тех же США, в Украине нет крупных ис­точников ломообразования, поэтому у нас мини-заводы не вытеснят крупных производителей.
 
М: Но ведь есть технология прямого восстановления железа…
В.П.: Да, есть, но где она применяет­ся? В регионах, где есть дешевый газ, который используется в качестве восстановителя и теплоносителя. Поэтому неизвестно когда наша экономика поз­волит использовать эту технологию. И в перспективе 25-40 лет мини-заводы смогут получить преимущество, если произойдет технологическая револю­ция в подготовке железосодержащей шихты.
 
М: Какова ситуация с импортом металлопродукции?
В.П.: Импорт вырос приблизительно на 45% по сравнению с прошлым годом, причем 40-50% — это тот сортамент, ко­торый производится в Украине.
И в этой ситуации рост курса долла­ра к гривне может положительно отра­зиться на украинских металлургах.
 
Количество работающих агрегатов на металлургических предприятиях Украины
 
Общее количество
Работающих на 15 ноября 2008г.
Работающих на 15 декабря 2008г.
Доменные печи
43
22
25
Мартеновские печи
42
13
15
Конвертеры
21
12
12
Прокатные станы:
97
50
58
Источник: Держзовнішінформ
 
Среднесуточное производство металлургической продукции в Украине в 2008г., тыс.т
 
Июль
Октябрь
Ноябрь
Декабрь
(на 15.12.2008г.)
Чугун
117,3
60,0
42,6
51,8
Сталь
97,1
50,9
53,2
65,8
Прокат
98,2
52,7
50,4
63,2
Источник: Держзовнішінформ

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>